Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Центр города? Но я не вижу домов.

— Их просто не видно с дороги. Но один виден между деревьями: это дом известного писателя.

— Вы знаете все дома по виду?

— Они заложены в мою память.

— На дороге совсем нет движения. Почему?

— На большие расстояния летают аэрокары. Многие коммуникации сберегаются за счет трехмерной связи. Но аврорцы обожают прогулки и нередко проходят несколько километров для общественных визитов и даже для деловых встреч, если время позволяет.

— Значит, мы едем в наземном каре, потому что это слишком далеко для пешей прогулки и слишком близко для аэрокара. Далеко до дома Василии?

— Нет, она живет, как вы, вероятно, знаете, при Институте Роботехники.

Помолчав, Бейли сказал: — На горизонте, кажется, тучи.

— Да, — ответил Дэниел. — К вечеру они принесут осадки, как и предсказывалось.

Бейли нахмурился. Он однажды попал под дождь во время своей экспериментальной работы в поле Снаружи, на Земле. Он как бы стоял одетый под холодным душем. На миг его охватила паника, когда он понял, что выключить эту воду не может. Она так и будет литься вечно! Все бросились бежать в Город, и он тоже. Но здесь Аврора, и он не представлял, куда бежать, если начнется дождь. В ближайший дом? Но будут ли там рады беглецу?

— Сэр, мы на стоянке Института Роботехники, — сказал Жискар. — Теперь мы можем выйти и посетить дом доктора Василии.

Бейли кивнул. Путешествие заняло от пятнадцати до тридцати минут, и он был рад, что оно кончилось.

— Прежде, чем увидеть дочь доктора Фастольфа, я хотел бы кое-что узнать о ней. Вы ее не знаете, Дэниел?

— Когда я стал существовать, доктор Фастольф и его дочь уже давно жили врозь. Я никогда ее не видел.

— А вы, Жискар, хорошо знакомы с ней?

— Да, сэр.

— И вы были привязаны друг к другу?

— Я уверен, что дочери доктора Фастольфа было приятно быть со мной, сэр.

— И вам с ней тоже?

— Когда я нахожусь с любым человеческим существом у меня ощущение, которое, как я думаю, люди называют „приятное“.

— Но с Василией особенно?

— Ее радость быть со мной, сэр, видимо, стимулировала во мне позитронные потенциалы, вызывающие действия, эквивалентные тем, что радость производит в людях. По крайней мере, так объяснял доктор Фастольф.

— Почему Василия ушла от отца? — спросил Бейли.

Жискар не ответил, и Бейли сказал неожиданно повелительным тоном, каким землянин говорит с роботом:

— Я задал тебе вопрос, парень.

Жискар повернул голову и взглянул на Бейли. На мгновение Бейли показалось, что глаза робота вспыхнули негодованием от оскорбительного слова. Однако Жискар спокойно ответил:

— Я мог бы ответить, сэр, но мисс Василия приказала мне тогда ничего не говорить насчет этого дела.

— Но я приказываю ответить.

— Простите, сэр, но мисс Василия была уже тогда сильна в роботехнике, и ее приказы достаточно сильны до сих пор, что бы вы ни говорили, сэр.

— Она явно была сильна в роботехнике, если, как говорил мне доктор Фастольф, перепрограммировала вас.

— Это было не опасно, сэр. Доктор Фастольф всегда мог поправить любую ее ошибку.

— И он ее поправлял?

— Нет, сэр.

— Какова была природа программирования?

— По мелочам, сэр.

— Что именно она сделала?

Жискар замялся, и Бейли сразу же понял в чем дело. Затем робот сказал:

— Боюсь, сэр, я не могу ответить на вопросы, связанные с перепрограммированием.

— Вам запрещено?

— Нет, сэр, но новая программа автоматически стирает старую. Если я изменился в какой-то части, то мне кажется, что эта часть всегда была такая, и я не помню, какой она была раньше.

— Тогда откуда вы знаете, что перепрограммировались мелочи?

— Поскольку доктор Фастольф ни разу не счел нужным поправлять работу мисс Василии — он сам однажды так сказал — я и предполагаю, что изменения были мелкими. Вы можете спросить мисс Василию, сэр.

— Я спрошу.

— Боюсь только, что она вам не ответит, сэр.

Сердце Бейли упало. До сих пор он расспрашивал только Фастольфа, Глэдию и двух роботов — всех тех, у кого были основания сотрудничать. А сейчас он впервые встретится с недружественным субъектом.

Бейли вышел из машины на лужайку и с удовольствием ощутил под ногами твердую землю. Он изумленно огляделся: дома стояли вплотную друг к другу. Один был особенно большой — громадный прямоугольный блок из металла и стекла.

— Это Институт Роботехники?

— Весь комплекс — Институт, партнер Илайдж, — сказал Дэниел. — Вы видите только часть его, и она застроена более плотно, чем принято на Авроре, потому что это самостоятельная политическая единица. Она включает в себя жилые дома, лаборатории, библиотеки, общественную гимназию и т. п. Большое здание — административный центр.

— Как-то не по-аврорски, что все эти здания на виду, если судить по тому, что я видел в Эос. Вряд ли это одобряют.

— Думаю, что нет, но глава Института дружен с Председателем, у которого большое влияние, и тут было дано особое разрешение ради нужд исследовательской работы, — сказал Дэниел. Затем он задумчиво добавил: — Оно и в самом деле более компактное, чем я себе представлял.

— Разве вы не бывали здесь?

— Нет.

— И вы, Жискар?

— Нет, сэр.

— Но вы же нашли дорогу без затруднений.

— Нас хорошо информировали, поскольку мы должны были сопровождать вас.

— А почему доктор Фастольф не поехал с нами? — спросил Бейли.

Тут же он сообразил, что робота врасплох не захватишь.

— Доктор Фастольф сказал, что он не член Института, поэтому ему неудобно появляться без приглашения.

— А почему он не член?

— Я никогда не слышал о причинах этого.

Он не знает или ему не велено говорить? Бейли пожал плечами. Не все ли равно? Человек может солгать, а робот может быть проинструктирован. Конечно, человека можно поймать на лжи и выведать или выбить из него правду, если спрашивающий достаточно ловок или достаточно жесток, а робота можно сбить с инструкций, если спрашивающий достаточно ловок или достаточно беспринципен. Но ловкость тут разная, а Бейли ничего не понимал в роботах.

Оранжевое солнце стояло уже высоко в небе. Приближался полдень. Когда они подошли к дому и вошли в его тень, Бейли слегка поежился, почувствовав, как температура немедленно упала. Губы его сжались при мысли о заселенных мирах без Городов, где температура не контролируется и подвергается непредсказуемым идиотским переменам. Он с неудовольствием заметил, что линия туч на горизонте смещается. Значит, будет дождь. На Земле он льет совсем по-другому. Особенно в городах. Мокрые деревья, лужи на асфальте. Бейли скучал по Городам.